Вера, Надежда, Любовь


Я медленно шёл по только вчера гладко уложенной мною, садовой дорожке, тихо радуясь такому, в общем-то, банальному и рядовому факту. Дорожка была выложена плоскими плитами с причудливыми по своей форме краями теплого, желто-бурого цвета песчаника. Её мягкие контуры красиво и гармонично вписывались в окружающую обстановку сада, предавая ему вид ухоженности и солидности. Старая бетонная дорожка потрескалась и была напоминанием о той, почти забытой, старой жизни эпохи тотального дефицита, когда даже купленный без блата цемент, был большой удачей. Теперь у старой дорожки было второе лицо. Этот, красиво лежащий под моими ногами песчаник, был привезен по заказу большой фурой прямо под дом то ли из Донецкой, то ли из Луганской области. Сейчас это воспринималось как должное. 

На скамейке рядом с дорожкой сидела довольно таки старая женщина. Её спокойный вид, какая-то хозяйская уверенность в своём праве сидеть в моём саду ничуть не нарушали царящей вокруг идиллии. Её спокойный, внимательный взгляд был лишен случайных эмоций и не вызывал каких либо вопросов. Она сидела на скамейке эта странная гостья и откуда она здесь взялась, было таинственно и не понятно. Кто она я не знал, её появление хоть и было неожидаемым, но какая-то значимость и закономерность во всём этом чувствовалась. 

Она смотрела на меня, и было ясно даже без слов, что он решала - звать меня куда-то или нет. Зачем я ей был нужен, я не знал, да к тому же у меня ещё было много дел, и отправляться куда- либо я не хотел. Странно, но её власть над происходящим не вызывала сомнения. Её немой вопрос:- «Пойдём со мной»? вызвал во мне сильную бурю эмоций. Мне уже делали это предложение, хотя это было очень и очень давно. Стянуло и заурчало в животе, непереносимо липкой и противной тошнотой заполнило грудь и глотку. Руки и тело утратили силу, и только ноги указывали на связь с землёй. Подобное пару раз было со мной в опасных и нелепых ситуациях детских шалостей, позднее в экстремальных спровоцированных мной самим ситуациях юношеского бессмысленного и опасного максимализма… Но тогда всё обошлось. Мать рассказывала о моей похожей на клиническую смерть болезни, о синих губах и синих ногтях младенца, о своем страхе за мою жизнь. Всплыл растерянный взгляд отца, вновь и вновь переживающий рассказ матери. 

Необходимо было что-то сказать, как-то отказаться и возразить этой женщине, но нужных слов не находилось. 

Она решила спросить сама: 

- Почему тебе нужно быть здесь? 

К этому вопросу я был не готов. Тогда она решила спросить обо мне, как я решил, у своей подруги, неожиданно взявшейся из неоткуда. На мой вопросительный взгляд она ответила: 

- Это не подруга. Это моя средняя сестра Старость- сказала она и внимательно посмотрела в её сторону. 

- Он разный……. грустно ответила та и добавила: 

Но мне понравилось, что он недавно сказал обо мне: 

- «Только приходящая Старость позволяет по настоящему почувствовать вкус уходящей жизни». По моему хорошо. Он пытается мыслить и чувствовать. 

- И этого, по-твоему, достаточно? Пусть скажет младшая сестра Зрелость. 

Также ниоткуда и непонятно как возникла, напоминающая Родину-мать Вучетича темноволосая женщина со зрелыми формами. Ей было не до нас, но ослушаться она не смела. Подумав немного, она сказала: 

- Он учиться. Не всегда хорошо,… но хочет научиться жить. Иногда, я ему помогаю. 

Услышанное, мало удовлетворило Старшую и тогда она решила спросит прямо. 

- Что ты делал всё это время? 

В моей голове стремительным вихрем пронеслись все годы учебы от школы до вуза, потом работа и снова учёба, стройка дома, дети. Люди окружающие меня. Калейдоскоп событий мелькнул и быстро исчез. О чем говорить, когда всё так скоротечно? Мой личный вопрос самому себе: «И это всё»? лишил меня голоса оправдания. Безысходность отчаяния душила меня. 

- Я их любил, и хотел, чтобы любили меня! в тот же миг со страхом вырвалось наружу из моей груди. 

- Так он еще ребёнок! - грустно и обреченно подвела черту Старшая – А срок твой подходит к концу…. 

Глубокое раздумье Старшей, заставило меня почувствовать себя мышью загнанной в угол и имеющий только один шанс на спасение. Неожиданно для себя самого это заставило меня пойти в атаку: 

- Я Вы кто такие? 

Ужас от заданного вопроса привел меня в такое замешательство, что не было сил переносить происходящее. Обрушилось небо, и в глазах всё померкло. Стало душно и страшно жарко, воздух исчез и больше не попадал в легкие. 

- В своей жизни ты нас знаешь под другими именами - спокойно, как ребёнку, ответила Старшая. 

- Всё в этом мире имеет две стороны, но не все их видят. В твоём, фантазийном мире ты нас знаешь нас как Вера, Надежда, Любовь, но теперь ты знаешь и наши вторые, настоящие имена - Зрелость, Старость и Смерть. 

Всё, дальше не могло быть уже ничего. Сердце страшно забилось. От боли раскололась голова. А-а-а!!!... и я проснулся. 

Утреннее солнце за окном обещало теплый и удачный день. Ночной кошмар казалось, безвозвратно исчез. В саду было тихо и прохладно. Причудливые тени мелькали на стекле окна, весело играли в чехарду на дорожке сада. Ветви кизилового дерева с созревающими темно-красными ягодами приветственно махали в окно. Только пустая садовая скамейка за что-то цепляла в душе, смутно и грустно рождала непростые вопросы… 

Начинался день, и всё это предстояло осмыслить. А пока нужно было вставать и садиться писать конспект лекции по теме: «Антагонистические и амбивалентные представления об объекте идентификации в процессе становления интегрированного Я субъекта» для слушателей семинара «Современные теории психоанализа». Что, принесёт этот день и каким он будет ещё не известно. Но это уже будет совсем другая история, мой любимый читатель. 


Август 2009г. 
Доктор Ливинский