Светлый костюм с голубым оттенком


Ничего не происходило. Чёрный вечерний квадрат окна моего кабинета смотрел безразлично и равнодушно. За эту сессию я записал всего лишь одну строчку. Но ощущение какой-то внутренней работы в анализандке все-таки смутно угадывалось и успокаивало. Дальний сторож контртрансфера в глубине моего сознания язвительно насмехался над самоуверенностью аналитика, уверенного в том, что он знает, что он делает. 

Как пишут в умных аналитических книгах, порой самое интересное и важное начинается после окончания сессии. И сегодня я не ошибся в своих предчувствиях. 

Как мне казалось, в анализе был простой банальный эротический перенос. Для меня этот перенос был фактом профессии, динамикой анализа, для моей анализандки это была её жизнь. Было что-то трогательно-сострадательное в том, как она мучительно пыталась прорваться через сексуальные ловушки своего переноса. Как секс объект я ей был не нужен, но что было нужно ей, она еще не знала. 

Не знала? Может быть, она не могла это сказать мне? И именно в этом была суть переноса? Она что-то чувствовала в себе, может быть впервые она решилась, наконец-то, признаться себе в чём-то очень важном и , но очень тайном и опасном? Но как это тайное и опасное сделать публичным, как об этом сказать чужому мужчине? 

Нечеткий строй мыслей и вопросов перемещался в моей голове по каким то там своим правилам - законам и только ехидный сторож контрпереноса язвительно наблюдал, как же я реагирую на все эти аналитически - эротические штучки. 

Её вопрос был простым: «Доктор, у вас есть светлый костюм с голубым оттенком?» Ей кажется, что меня она видела раньше в таком же костюме. Простота вопроса и тяжесть муки его озвучить, делали ситуацию почти тупиковой. Да, у меня есть светлый костюм с голубым оттенком. Но я то знал, что этот костюм из её вопроса был неожиданным, тайным гостем сегодняшней сессии из какого-то, вскользь упомянутого ею сна на одной из давних сессий. 

И это всё меняло. И для неё и для меня. 

Что-то неуловимо важное было за границами этого вопроса. Возникла и затрепетала как пойманная бабочка смутная тревога-озабоченность: как же определить и сберечь то, что почти даже ещё не ощущается? 

Сразу исчез и растворился в небытие равнодушный, черный квадрат окна кабинета. Атмосфера стремительно и необратимо изменилась…, но сессия кончилась. Нужно останавливаться. Было что-то мучительное и не ясное в ожидании того, всплывёт ли когда-нибудь ещё этот сон, и этот светлый костюм с голубым оттенком? Или вот сейчас по моей вине в угоду сеттингу, этому бездушному и равнодушному регулятору аналитических правил, совершается та моя роковая ошибка, которая завернёт анализандку на еще один болезненный и безжалостно-бессмысленный круг невротического повторения? 

Но сессия кончилась, и нужно ждать, и терзаться мукой до следующей сессии возможностью своей ошибки. 

….. В эту сессию мне скучать не пришлось. Отчаянно храбрый рассказ анализандки о второстепенных делах и (о, бальзам на душу!) - великолепный сон. Наверное, только аналитик аналитика поймет, что за радость от сна-подарка, сна-награды. Это чем-то напоминает радость от достижений выросших детей. Но кто кому здесь должен делать подарки? 

…. Десять лет назад анализандке приснился сон. Она идёт от своего дома через базу отдыха к реке. Кругом отдыхающие в шортах, а на ней великолепное вечернее платье с открытыми плечами, ясно-чистого синего цвета без голубизны и лиловых оттенков, платье её любимого цвета. Кружевная синяя накидка покрывает плечи, на голове - шикарная шляпа с большими полами такого же цвета. Подходя к турникету, она снимает головной убор, берёт её подмышку, затем направляется к реке и всюду где бывает, не расстаётся со шляпой. 

Подойдя к реке, она замечает, что река стала, синим и спокойным морем. Она может делать всё что угодно: свобода - она может бегать по пляжу, купаться, брызгаться водой, наслаждаться, и наслаждаться. Всё это создает ощущение бесконечного умиротворения, спокойствия и блаженства. И вот тут-то маленькое уточнение. Она говорит, что сняла босоножки, подойдя к турникету, и что она видит мужчину в деловом светлом костюме с голубым оттенком в белой рубашке с галстуком, который только молча смотрит, и пристально наблюдает за ней. Она же не смотрит на него. Когда она приходит на пляж, он там же, и что бы она не делала, он молча смотрит и магическим образом оказывается везде рядом с ней. Ему ничего от неё не надо. Он только молча смотрит и наблюдает. Смотрит и любуется. Проснувшись, она продолжает ощущать радость этого сна. 

Рассказав этот длинный сон на одном дыхании, она говорит, почти обречённо: 

- «Всё! Я устала». 

Ложиться на кушетку, чуть ли не в позу эмбриона, затихает как уставший ребёнок и молчит долгих десять минут. 

Десять лет этот сон жил своей тайной жизнью в её душе, жил и ждал своего часа, своей очереди. И вот теперь она сама отдала его на препарирование и аналитическое растерзание чужому малознакомому мужчине–аналитику, своё самое дорогое, все, что у неё было. Сон перестал быть её личной тайной, её личным убежищем. Его интимность, ценность и надежда беззащитно лежали перед чужим малознакомым мужчиной- врачом, психологом и аналитиком. 

Платье, голые плечи, босоножки, босые ступни – эти образы, по Фрейду, составляют полный набор для сексуально детерминированных интерпретаций. Но в этом ли дело? Так секса ли ради всплыл этот сон на анализе? Может дело в реке, превратившейся в море радости? Но кто этот незнакомец в костюме с голубым оттенком? И причём здесь мой светлый костюм с голубым оттенком, который я почти не ношу? 

Сон ждал своей интерпретации. Он ждал своей участи. Он не мог выбрать свою судьбу, он был раб. 

Проёдет ли по этому сну наукообразный каток психоаналитических прояснений, интерпретаций и разъяснений, или он откроет им обоим дорогу к тому, ради чего он - аналитик и она - его анализандка встретились в казенной обстановке психоаналитического кабинета? Что сможет объединить их, малознакомых людей? Или, быть может, боль непонимания поставит еще одну никому не нужную глубокую зарубку в психике и в душах обоих? Как знать… 

Образом чего или кого был незнакомец в светлый костюм с голубым оттенком? Возможно, он только ключ к чему-то ещё неизвестному им обоим? 

Всё это пока неизвестно. 

Всё тот же черный квадрат окна всё также равнодушно смотрел на двух людей в тревожно затихшем психоаналитическом кабинете. Что же привело этих людей суда в казенные стены психоаналитического кабинета? Что они тут делают вместе? Пока еще ничего не ясно. Анализ только начинается. 

Но… сессия кончилась, и надо останавливаться, но кончилась ли жизнь? Нужно набраться терпения и вновь ждать. Ждать следующей сессии и верить в лучшее. 


28.01.2009г. 
Доктор Ливинский